Башню построили за два года, с 1887-го по 1889-й, как входную арку Всемирной выставки, и разбирать собирались через двадцать лет. Гюстав Эйфель называл её просто «300-метровой башней»; парижские литераторы писали протесты против «бесполезной и чудовищной» железной мачты. Спасла её не любовь горожан, а антенна: башня оказалась удобной для радиотелеграфа, и вопрос о сносе закрылся сам собой.
Смотрят её с трёх уровней. Первый — со стеклянным полом, под которым видно землю с высоты пятидесяти семи метров. Второй, на высоте ста пятнадцати, даёт лучший вид на город: отсюда Париж читается как карта, различимы улицы и крыши. Верхняя площадка выше двухсот семидесяти, и там уже не город, а рельеф — зато видно далеко, а в кабинете Эйфеля восстановлена обстановка с восковыми фигурами.
Подняться можно лифтом или пешком: до второго уровня ведут около семисот ступеней, и билет на них дешевле, а очередь короче. Выше второго уровня — только лифт. Билеты продают по времени входа, и в сезон их разбирают за недели; вход без брони означает очередь в кассу и вторую очередь на досмотр.
Снимать башню целиком удобнее не под ней, а издали: с площади Трокадеро на другом берегу Сены, с Марсова поля или с моста Бир-Хакейм. Каждый час после наступления темноты и в течение пяти минут башня мерцает — двадцать тысяч лампочек, включённых поверх обычной подсветки. Последний сеанс мерцания в час ночи, летом в два.
Под башней и на Марсовом поле работают уличные торговцы и наперсточники; полиция их гоняет, но они возвращаются. Ближайшие станции метро — Бир-Хакейм и Трокадеро, от последней идти дольше, зато первый кадр получается лучше.
